Май стоит рядом с кроватью. В темноте проглядывает солнце, окрашивая комнату нежно-розовым. Веки сами собой раскрываются, промаргивают пылинки, застывшие в воздухе, а затем вновь опадают ресницами на щеки.
Потягиваюсь и зеваю, выгибаюсь, словно кошка, выкрадываюсь из-под одеяла и бреду к окну — впустить май. Календарь отсчитал пять дней от начала месяца, остается совсем немного до моего отъезда. Потихоньку начинаю составлять список всего, что хочу взять с собой.
Птицы озаряют меня своим пением, ветер обнимает сонную комнату, лучи скользят по коленкам. Надо заварить кофе.
А кофе закончился. Смотрю на часы, мысленно вспоминая, почему же не куплен кофе. Значит, вместо того, чтобы нежиться в объятиях собственной кружки, придется идти в кофейню. Ну что ж…
Надеваю платье, шлепанцы, беру кошелек и ключи, выхожу из дома, попадая в ароматы и звуки утреннего мая. Уже тепло, которое буквально обволакивает нежностью.
До кофейни всего пять минут, поэтому начинаю мямлить шагами по дороге. Бабушка часто говорит мне, что я шаркаю ступнями, но это не так. Или так, но только дома, в тапочках, которые магическим образом на размер больше. А так я просто ступаю по тротуару, будто слон: медленно-медленно, словно еще секунда, и я оторвусь от земли, преодолев притяжение.
Обоняние начинает отличать кофейные зерна от вишневых косточек на деревьях и заставляет ноги поторопиться. Оказывается, мне очень сильно хочется кофе. Пока мое тело доходит до кафе, мозг начинает воображать булочку, которую хотел бы съесть желудок. Может, ореховый кекс? Или абрикосовое лакомство? Или все-таки вишневый пирог? С мороженым это будет отменное сочетание.
Передо мной в кофейню размашисто вливается парень. Его рука, что сжимает распахнутую дверь, кажется нарисованной. И она буквально нарисована — татуировки, большие и маленькие, держатся чернильными пятнами на коже. Под ними я разглядываю мускулы, улыбаюсь, потому что питаю слабость к красивым рукам.
Когда чернильная рука застывает на двери, я перевожу взгляд на глаза, спрятанные под кудрями. Улыбающиеся глаза.
-Добро пожаловать! —, а у него хорошее настроение. Цепляющее за струнки под ложечкой. Но такое настроение летит быстро, стремительно, поэтому я лишь успеваю надеть улыбку и проскользнуть в кафе, когда кудрявое солнце уже освещает других.
В противоположность мне он устремляется к какому-то столику. Глаза мои едва поспевают за высокой фигурой, а ноги и вовсе забывают, что на них шлепанцы, а не домашние тапочки, и вот я уже шаркаю ступнями в сторону кассы.
К своей очереди я успеваю опомниться и решить, что вообще закажу яблочное объедение, добавив черный кофе.
Пока мой кошелек вступает в торговую операцию, на волосах начинает играть дыхание. Я замираю, словно антилопа, загнанная охотником. Во мне занимается полет бабочек, которые обычно дремлют. Беру свой завтрак и медленно оборачиваюсь, наскакивая на изумруды. Вздох поднимается от легких до гортани, медово-елейный и сладкий на вкус.
Чернила теряются в золоте кудрявых локонов, на меня смотрят океанически притягательные глаза. Его улыбка сбивает с толку. Как доказательство — кошелек катится из рук по дороге из моего волнения. Ты удивительно привлекателен, татуированный красавец.
И ты наклоняешься, чтобы озарить улыбкой мой сбежавший кошелек. Почему для жизни не придумали замедленную съемку, как в кино? Тогда я бы растянула твои движения, словно патоку. И ты бы аккуратно поднял красную кожу с пола, а я бы танцевала ресницами медленный вальс, опуская их навстречу твоим рукам.
Ладони медленно тянутся ко мне, в них лежит искра. Твоя улыбка чувствует это, начиная набирать обороты и превращаться в солнечное созвездие. Я хочу засверкать также, но меня забирают инопланетяне. Или водопад низвергается в мою грудь. Или сразу тысячи роз одурманили своим ароматом. Потому что твоя рука, калиграфически прекрасная рука, пронзает мою ауру. На ладони, в том месте, которое поцеловали твои пальцы, начинается пожар. Сотни тропических океанов затоплены пламенем.
-Вы обронили.
Кофе замирает в моих руках, а потом, чувствуя мою бесполезность, ставится на стойку. Губы приходят мне на помощь и магически плетут улыбку и слова.
-Спасибо.
Кошелек, негодник, жжет руку в том самом месте, где пробежал заряд. Мне стоит дышать спокойнее, но от усердий удержать всего в двух руках завтрак и кошелек я начинаю пыхтеть. В следующий раз мозг, рожденный думать, захвати с собой сумку.
-Позвольте помочь.
В ответ кофе предательски дрожит. Да, мне тоже хочется снова ощутить его прикосновение, блаженный напиток.
-Спасибо.
Тут я улыбаюсь чуть ярче, а рука, подобная летучему змею, тянет мой кофе и яблочную начинку на блюдце. Я становлюсь ниточкой, направляющей змея, и воздушно бреду в сторону столика у окна. В него как раз окунается солнце.
Невинно мое место прямиком отражает столик красавца с бирюзой в глазах. Столик приветственно позвякивает моей посудой, а незнакомец снова лакомит меня улыбкой.
-Спасибо за помощь, — мой лексикон становится шире. Как и губы.
-В любое время.
Ох, словить бы тебя на слове. Я киваю и улыбаюсь. И сажусь за столик, а высокая фигура с играющими мускулами в чернильных пятнах удаляется в противоположную сторону. Глаза мои не подводят и всю дорогу следят за кудрявой головой, за черными джинсами и белой футболкой. Идеально шахматные цвета.
Яблочный аромат заодно с кофе возвращает меня к чувству голода, вытесняемого бабочками. Я принимаюсь поедать угощение попеременно с глотками из кружки. Но глаза не обманешь — они все лелеют столик у другой стены, где незнакомец радует своим присутствием друга.
Через три укуса я теряю бдительность и перестаю опускать глаза в кофейную гущу, полностью сосредоточив их на кудрявых локонах. Когда до них доберется солнце, их цвет превратится в растопленный янтарь, щедро политый кленовым сиропом.
На мое воображение накатывают песочно-золотистые цвета, морской бриз, пение дельфинов. Я забываюсь, а когда реальность в виде дверного звоночка возвращает меня за столик, молниеносно натыкаюсь на волны, запрятанные в тени каштановых кудрей. И улыбка во все лицо — свидетель моего заблудившегося взгляда. Теперь он стеснительно прожигает кофе. Нет, он не выглядывает судьбу, наоборот, его взор покрылся туманом.
А от булочки остается всего пять укусов. И кофе неусыпно кончается. А я почти сыта. А вот глазам моим голодно, они все воровато оглядывают дальний столик, гость которого о чем-то увлеченно беседует. Теперь я осмотрительней, и когда луч от его улыбки забрасывает сети в сторону моего столика, остатки яблочного блюдца вмиг приобретают исключительное очарование, которого я не наблюдала прежде. Будь я заблудившимся судном, так и осталась бы на просторах океана, будь тот парень маяком.
Вглядываясь в крошки, усеявшие блюдце, я удовлетворенно вздыхаю. Утро волшебным образом насытило меня вкусной едой и историей для размышления. Беру салфетку, протираю губы и, не комкаю ее, нет, а аккуратно складываю треугольничком. Памятная открытка. Не хватает лишь марки, поэтому я окунаю палец в дно кружки и ставлю отпечаток на клочок белого хлопка.
Теперь все. Можно идти.
Но прежде я забрасываю сачок своих глаз в сторону скопления бабочек из моего живота. Последний взгляд прежде чем уйти. Такой истории ищешь продолжение. Ждешь ее нового витка. Но история может начаться, только когда пришло ее время…
Кошелек, ключи, платье, шлепанцы. Я встаю из-за столика, позвякивая брелоком, и начинаю скользить к выходу. Дыхание мое прерывисто заливает щеки румянцем, потому что ты такой красивый, парень с росписью рук. Но занимается день, майское утро щекочет уходящей прохладой, когда я открываю дверь с ангельским звоночком.
Спасибо, кофейня, создавшая эпос из моих переживаний.
Но ноги мои снова неподатливо шуршат по тротуару. Я медленно продвигаюсь в сторону дома, провожая аромат кофе и яблочных угощений. А в чувствах моих замирают каллиграфически очерченные мускулы, кудрявые…
-Постойте!
Кудрявые нити, заплетающиеся между длинными пальцами, колодцы волнительно пленяющих глаз. Улыбка моя щебечет в ответ сияющим лучам твоего обаяния.
Au revoir, Kristina.
